Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21)

В этом прошении Апостол выставляет самые понудительные побуждения удовлетворить его, устраняя все, что можно бы представить против того.

Стихи 8 и 9. «Сего ради многое дерзновение имея во Христе повелевати тебе, еже потреб­но есть, любве же ради паче молю, таков сый якоже Павел старец, ныне же и узник Иисуса Христа».

Здесь что ни слово, то новое побуждение; и все они опираются на лицо самого Апостола. Первое — апостольская власть. Хотя святой Па­вел отказывается в настоящем случае действо­вать в силу ее, но поелику помянул о ней, то возродил в душе Филимона сознание обязанно­сти слушать его, как Апостола, хотя бы не приложено Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21) было других побуждений. Власть сия по­ставлена Апостолом позади всех других побуж­дений, но не закрыта ими, а видится и всеми ими заправляет, всем им особую придавая собою силу. Блаженный Феодорит мысль Апостола выражает так: «Я мог бы, — говорит Апостол, — смело по­ступить с тобою, как горячо верующим, и велеть по праву учителя, но не делаю сего, обращаюсь же к тебе с просьбою».

«Сего ради». Чего ради? — Ради того, что сказа­но пред сим. Поелику ты таков, что всячески упокоиваешь утробы святых, то мне нечего напря­гаться действовать на тебя властию апостольс­кою. Довольно напомянуть тебе о нужде, и Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21) ты конечно не откажешься исполнить ее. Ибо если для других делаешь, тем охотнее сделаешь для меня.

«Дерзновение имея». «Естественный закон спра­ведливости учит, что учителю достойно есть да­вать повеления ученику» (Амвросиаст). И Апо­стол очевидно имел в виду восставить этот закон в сознании Филимона, но как это могло пока­заться резким, то он смягчает его всячески. «Дер­зновение», говорит, «имея». Дерзновение — доступ, свобода говорить кому. Он представляет Фили­мона великим человеком, к которому не всем свободен доступ, себя же ставит в ряд простых лиц, наводя на мысль, что если имеет что особое сравнительно с другими пред Филимоном, то Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21) это зависит от самого Филимона: сам он дал мне та­кой свободный к себе доступ. Затем прибавляет: «во Христе». Это слово могло наводить и на такую мысль: власть имея о Христе, как Апостол Хри­стов, мог бы повелеть тебе, и паче других тебе, которого родил к новой жизни во Христе. Но как пред сим он употребил слово — «дерзновение», а не — власть, то и словом «во Христе» наводил на мысль: по причине сильной твоей веры во Хри­ста Господа, имею дерзновение предлагать тебе все, благоугодное Господу, не по власти апостоль­ской, а по уверенности в твоей горячей вере во Христа Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21) Господа, имея дерзновение, или доступ, го­ворить тебе. И слово: повелевати употреблено смягчения ради, ибо оно значит и: делать наказ, как бы предлагать: не угодно ли. И — «еже потребно есть», — подобаю­щее, пригодное, — к той же цели направлено. Святой Златоуст говорит: «Смотри, как он осте­регается, чтобы и сказанное от сильной любви не поразило слушателя и не оскорбило его. Посему прежде нежели сказал: «повелевати тебе»,— ибо такое выражение было резко, хотя, быв сказано от любви, оно весьма легко могло достигнуть це­ли, — он от преизбытка осторожности делает ого­ворку: «дерзновение имея», и этим показывает, что Филимон был Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21) муж великий, то есть говорит: ты сам дал нам дерзновение; потом прибавляет: «во Христе», и этим показывает, что он говорит так Филимону по причине веры его во Христа; а потом уже и говорит: «повелевати тебе», и не только это, но еще: «еже потребно есть», то есть спра­ведливое дело. Смотри, сколькими доводами он убеждает Филимона; ты оказываешь, говорит, благодеяния другим, окажи и мне, притом ради Христа, — и потому, что это дело справедливо, и потому (далее), что этого требует любовь».



Второе побуждение — любовь. «Любве же ради паче молю». «Любви ради, какою я тебя люблю и какою любим есмь тобою» (Экумений). Власть Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21) мою оставляю позади. Обращаюсь к тебе лицом любви — братской, дружеской, отеческой. Поели­ку речь о деле любви, то кто победоноснее может умолить о нем, как не любовь? Ее и выставляю пред тобою ходатаицею за мое прошение. Ради ее прошу. Все другие ходатаи (побуждения) медленно достигают успеха; любовь же быстро и сильно действенна. Ее и употребляю, потому что мне сильно желательно иметь успех в про­шении. Если любишь и если дорожишь моею любовию, сделай по прошению моему. Святой Зла­тоуст пишет: «Апостол как бы так говорит: из прежних примеров я знаю, что, и повелевая с великою властию, я получу успех; но Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21) так как я особенно забочусь об этом деле, то «любве ради молю». Здесь он вместе выражает и то, и другое: и то, что надеется на него, потому и повелева­ет,— и то, что особенно заботится об этом деле, потому и «молит любве ради»».

Третье, четвертое и пятое побуждение. «Таков сый». ««Молю», будучи, говорит, таким, каковым по­добает быть тому, кто силен склонить на свое прошение» (Экумений). Что же в лице его есть столь убедительное? — «Павел,— старец,— узник». «Смотри, сколько понудительных побуждений! «Павел», от качеств лица; от возраста, что «старец»; от того, что больше всего справедливо (что наиболее Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21) представляет прав на услышание), что и «узник Иисуса Христа»» (святой Златоуст).

«Павел». «Одного этого достаточно к тому, чтобы убедить и склонить» (Экумений). «Смотри, кто проситель; одного упоминания об имени доста­точно, чтобы внушить уважение и крайне упорному. Кто слышит — «Павел», тот слышит имя проповед­ника вселенной, возделавшего сушу и море, сосуд избранный, и прочее, для перечисления чего по­требны тысячи языков» (Феодорит).

«Старец». «Апостол присовокупил и — что он «старец», указывая на седину, добытую трудами, и ею придавая большую убедительность слову» (Фео­дорит).

«Ныне же и узник Иисуса Христа». «Почти Павла, почти старость, почти узы, которыми обло­жен я, как проповедник Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21) истины» (Феодорит). «Ратоборца, увенчанного за подвиги, кто не при­нял бы с распростертыми объятиями? Кто, видя связанного за Христа, не оказал бы тысячи ус­луг?» (святой Златоуст).

Стих 10. «Молю тя о моем чаде, егоже родих во узах моих Онисима».

Указывает предмет прошения и тут же об­ставляет его такими определениями, которые про­тив воли должны расположить в пользу проше­ния. Уже прежними словами Филимон был довольно подготовлен к уступчивости, но если б после того Апостол вдруг помянул об Онисиме, память о котором, вероятно, не перестала еще быть горькою и неприятною для Филимона, то этим разорил бы все, что произвели первые Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21) сло­ва. Почему наперед сказывает, что теперь есть этот Онисим, и тем прежний неблаговидный об­раз его закрывает, возбудив представления о нем самые привлекательные и нежные: «чадо мое,— чадо, во узах рожденное». После сих слов, хотя бы имя Онисима и порождало какое неприятное чувство и позыв на строгость, но как его коснуть­ся нельзя уже было, не коснувшись самого свя­того Павла, то всякая строгость господина к рабу тем обезоруживалась любовию и благоговением к Апостолу, который так близко принял к себе неключимого (негодного), сделавшегося, однако ж, ключимым, раба, что стал иметь его чадом своим. Свя­той Златоуст говорит: «Смягчив Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21), таким обра­зом (тем, что сказано пред сим), душу Филимона, Апостол не вдруг объявляет имя раба, но после такой просьбы еще медлит. Вы знаете, как велик бывает гнев господ на убежавших рабов, особенно если это сделано с покражею, как сильно раз­дражаются они, хотя бы были добрыми господа­ми. Посему Павел старается смягчить его всеми доводами; и когда возбудил в нем готовность сделать все, что бы ни было, и приготовил душу его ко всякому послушанию, тогда уже и выска­зывает вполне свою просьбу».

«Молю тя». «Не велико, если кто из простых преклоняет главу, но то достойно похвалы, когда Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21) смиряет себя муж высокий. Апостол молит того, кому имел власть повелевать, чтобы во всем дать примеры ревнующим о совершенстве» (Амвросиаст). Молю — «о моем чаде». «Кто возглаголет силы Господни?» (Пс.105,2). Кто достойно вос­хвалит Божие человеколюбие? Заслуживший наказание подкопатель стены внезапно стал чадом Павловым» (Феодорит). И смиренное — «молю», и это сердечное — «о чаде» должны были победонос­но действовать на сердце Филимона, который и сам себя сознавал чадом святого Павла. Любя святого Павла, он не мог не расположиться лю­бовно и к чаду его, хотя бы сам не был в таких же к нему отношениях. Теперь чадо Павлово должно было Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21) возбуждать в нем уже родственные чувства, поколику и он то же имел рождения на­чало. Онисим теперь должен видеться ему уже не рабом, а братом. Ниже Апостол так и называ­ет его, но теперь ограничивается тем, чтоб указать в Онисиме чадо свое. «Таким образом, Апостол не только укрощает гнев его, но и возбуждает в нем чувство благорасположения; я, говорит, не назвал бы его сыном, если бы он не был весьма благонадежен. Как я назвал Тимофея, так назы­ваю и его» (святой Златоуст).

«Егоже родих во узах моих». «И узы не воспре­пятствовали духовному рождению» (Феодорит). «Родих», отродив водою и Духом Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21). «Я огласил е благовестием и, уверовавшего, повелел крестить бане пакибытия» (Феофилакт). «Его, прибегшего к божественной помощи, святой Павел, бывши под стражею в городе Риме, окрестил, провидя в нем благопотребный сосуд» (Амвросиаст). «Родих во узах моих». Поминает о сем, как мать о болез­нях рождения. И всякий рожденный дорог, тем паче дорог рожденный при трудных обстоятель­ствах. «Опять для убеждения Апостол указывает на узы, говоря как бы: Онисим достоин великой чести и потому, что рожден среди самых подви­гов; его надобно любить особенно потому, что он рожден среди искушений за Христа. Ибо извес­тно, что мы питаем особую любовь к Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21) детям, рожденным среди опасностей, которых мы избе­жали. Так Рахиль любимого Вениамина называ­ет «сыном болезни своея» (Быт. 35, 18)» (святой Зла­тоуст).

«Онисима». Вот когда наконец сказывает и са­мое имя! (святой Златоуст). По словопроизвод­ству Онисим значит полезный, плодовитый. Не это ли подало повод святому Павлу далее при­ложить, что если он был неблагопотребен, то это случайно; теперь он уже не таков, уже не напрас­но носит такое имя.

Стих 11. «Иногда тебе непотребнаго, ныне же тебе и мне благопотребна, егоже возпослах тебе».

Если бы Апостол высказал все предыдущее, не упоминая об Онисиме, то нет сомнения, что тотчас же получил бы Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21) беспрекословное согласие на удовлетворение прошения. Но когда помянул об Онисиме, то хотя, может быть, Филимон из любви и уважения к Апостолу и при сем тотчас же положил в уме сделать угодное ему; но, судя по-человечески, не мог быть свободен от некото­рых помышлений, сильных возмущать его сердце и лишать возможности с спокойным духом привести в исполнение такое решение. Могло трево­жить его: такой непотребный; как его принять? К тому же бежал и утащил (если утащил) то и то. Какая на него надежда? Апостол знал, что будут такие беспокойные помыслы, и, не желая, чтоб доброе Филимоново было совершено Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21) с тя­готою, как иго, а, напротив, сделано охотно, с мир­ным расположением, спешит рассеять такие по­мыслы. Как наиболее тревожный между ними есть тот, что Онисим оказался непотребным, то на нем прежде и больше и останавливается свя­той Павел.

Он говорит как бы: тебе может прийти на мысль: такого непотребного принять?! Не отри­цаю, что он был непотребен; но был, а не есть. Теперь, по приятии благодати возрождения, он положил, отвергшись всего худого, жить цело­мудренно и праведно, и благочестно, и помышля­ет уже не о чем-либо непотребном, но об одном том, «елика истинна, елика честна Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21), елика праведна, елика пречиста, елика прелюбезна, елика доброхвална, аще кая добродетель и аще кая похва­ла» (Флп.4,8). Такого нельзя уже считать не­потребным, или опасаться от него опять чего-либо недоброго; напротив, надобно не упустить его, чтоб пользоваться его добрыми услугами, на которые он готов и гож теперь более, чем был прежде. Такие мысли хотел породить святой Па­вел в уме Филимона, назвав Онисима благопотребным и ему, и себе. Святой Златоуст говорит: «Смотри, с каким благоразумием он исповедует грех раба, и тем укрощает гнев господина. Знаю, говорит, что он был непотребен; «ныне же тебе и мне благопотребен». Не сказал: ныне же будет Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21) благопотребен, но — есть уже таков, и не только тебе, но и мне». («Он стал благочестен и свят, и потому обоим нам благопотребен» — Феофилакт.) Апостол присовокупил и свое лицо, дабы надеж­ды на слугу были достовернее. Ибо если он благопотребен Павлу, требующему во всем вели­кой исправности, то тем более — господину.

«Егоже возпослах тебе». Если б Апостол оста­вил Онисима при себе, предыдущий похвальный отзыв не успокоил бы Филимона. Ему думалось бы: это он там у тебя таким представляется, а меня, может быть, и знать не хочет. Апостол отражает такое помышление, отослав Онисима,—говоря ему тем: на, сам Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21) посмотри, каков он. Святой Зла­тоуст говорит: «И тем еще укрощает гнев госпо­дина, что отдает ему раба его; ибо господа осо­бенно гневаются тогда, когда ходатайствуют пред ними за рабов отсутствующих: этим самым он еще более успокоил Филимона». Он говорит как бы: я уловил беглеца твоего, но отсылаю его к тебе не связанным по рукам и ногам; сам он, своими ногами свободно придет к тебе. С своей стороны и Онисим, сам являясь к господину, пред коим виновен, обнаруживал тем полную веру в доброту его и располагал его в свою пользу. В таком течении дела он очень походил на блудно Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21)­го, возвращавшегося к отцу. Если это пришло на ум Филимону,— а не прийти почти не могло,— то это очень могло его расположить явиться в принятии бежавшего раба подражателем тому, как отец принял блудного сына.

Стих 12. «Ты же его, сиречь мою утробу, приими».

«Опять не просто употребляет его имя, но с прибавлением убедительнейшего выражения, ко­торое нежнее слова: «сын. Утробу мою». Этим он выражает великую любовь свою к нему. Не ска­зал: возьми; не сказал: не гневайся, но — «прими», то есть он достоин не только прощения, но и чес­ти,— почему? — Потому что он сделался сыном Павла» (святой Златоуст). Ибо Апостол Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21) слова­ми: «утробу мою», хотел выразить: «мой он сын, моею порожден утробою» (Феодорит). «А ска­зав: «прими», внушил: приими его с любовию» (Экумений). «Приими», как бы: про­стри к нему объятия и прижми его к сердцу своему. «Прияв его, не его примешь, а мою ут­робу: так я его люблю, что всегда ношу в сердце моем» (Феофилакт).

Стих 13. «Егоже аз хотех у себе держати, да вместо тебе послужит ми во узах благовествования».

Подтверждает, сколько Онисим стал благопотребен; столько, что, говорит, я хотел оставить его при себе, чтоб послужил мне в узах, следова­тельно, считал его и верным, так Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21) что на него можно во всем положиться, и столь благоразум­ным, что может все делать как должно; почему при нем можно быть совершенно покойным. К подобному же удостоверению могли послужить и следующие слова: да вместо тебе послужит мне. Ибо они и такую порождают мысль: ты сам не лучше бы послужил мне. Так незаметно святой Павел возвысил Онисима до уровня с господи­ном его Филимоном. «Смотри, какова сила Еван­гелия: слугу сделало оно равным господину»,— взывает Феодорит. «Смотри, какова мудрость у Апостола! Как он мало-помалу слугу поставил на место господина!» — прибавляют Экумений с Феофилактом.

Но не одно удостоверение в Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21) благонадежии Онисима хотел Апостол представить Филимону этими словами. Кроме того, он имел в мысли расположить его встретить Онисима с некото­рым уважением, как оказавшего ему самому ус­лугу. Филимон обязан был послужить Апостолу, как ученик учителю, и, нет сомнения, сознавал эту обязанность свою. Если положим, что, по сильной любви к святому Павлу, он порывался послу­жить ему и, не имея возможности исполнить та­кого желания, скорбел о том; то не можем не со­гласиться, что ему очень приятно было услышать, что его слуга, хоть и непотребный иногда, хоть и помимо его воли и распоряжения, послужил вместо него Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21) Апостолу. Само по себе это обстоя­тельство не великой цены, но ему дорого то, что святой Павел сам так именно смотрит на сие служение, — недолгое со времени обращения до отправления. После сего ему естественно было встретить Онисима как оказавшего ему услугу. Святой Златоуст говорит: «Видишь ли, сколько он наперед употребляет доводов, чтобы потом внушить к нему уважение господина? Смотри, с какою мудростию он делает и это; смотри, как он обязывает одного и воздает честь другому. Ты видишь, говорит, что чрез него ты сам оказыва­ешь мне услужение». Блаженный Феофилакт проводит далее то же внушение: «Если ты обя­зан послужить мне Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21), а он делает это вместо тебя, то от этого, явно, тебе прибыль».

Стих 14. «Без твоея же воли ничтоже восхотех сотворити, да не аки по нужди благое твое будет, но по воли».

Будто слышит возражение Апостол: гово­ришь, он столько благонадежен, что ты хотел ос­тавить его при себе, однако ж спешишь поскорее проводить его от себя; вероятно, благонадежие его не совсем надежно.—Нет, не то, говорит святой Павел. Это препровождение его к тебе имеет совсем другой смысл и другое побужде­ние. Я не сомневаюсь, что, если б я, оставив его при себе, только известил тебя о том, прося твоего Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21) согласия на то, ты охотно бы согласился на то. И доброе бы сделал дело. Но это добро твое имело бы некоторый оттенок вынуждения; я же не хочу, чтоб от тебя шло какое-либо добро, не ко мне только, но вообще, не по воле твоей,— так как в таком случае оно теряло бы всю цену пред очами Божиими: «доброхотна бо дателя лю­бит Бог» (2Кор. 9, 7). Почему и отослал к тебе Онисима, чтоб если ты распорядишься сделать его ус л у жителем мне, то сделал это по твоей доб­рой воле. Апостол не настаивает на том, чтоб Онисим обратно был прислан к нему Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21), потому что в этом не настояло крайней нужды: около него всегда много было лиц, готовых сделать для него все нужное, — но оставляет это на свободу Фи­лимону. Святой Златоуст говорит: «Сими сло­вами Апостол внушает, что он больше имел в виду его (Филимона), нежели раба, потому что оказывает ему великое уважение: «без твоея, - го­ворит, воли не восхотех»». («И этим смягчает Фи­лимона» — Феофилакт.) Человек тогда особенно склоняется на просьбу, когда и самое дело полез­но, и устрояется оно согласно с его волею, — ибо тогда бывает два блага: и дающий получает пользу, и принимающий находится в Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21) большей безопасности. Не сказал: «да не по нужде», но: «да не аки по нужде». Хотя я знал, говорит, что ты, если б и не был уведомлен об этом деле, а полу­чил об нем известие нечаянно, не стал бы сердиться, но поступил так по особой предосторож­ности, «да не будет благое твое аки по нужде». «Хочу, докончим словами Феодорита, чтоб и ты приобрел из сего выгоду, собственным своим со­гласием извлек пользу».

Стих 15. «Негли бо ради сего разлучися на час, да вечна того приимеши».

Но при всем том у Филимона могло не вы­ходить из головы: но ведь бежал, — крайнего достиг Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21) предела в преступлениях рабских: как на него положиться? — Отгоняет такой помысл свя­той Павел тем, что возводит сей случай к планам промышления Божия, опираясь на добрые по­следствия бегства. Пусть бежал; но ты не смотри на это бегство, а на то, что из того вышло. Бежал, и попал в мрежу благовестия, которою привлечен ко Господу. Сколько времени он жил у тебя - христианина со всем семейством? — но, несмотря на то, что постоянно вращался среди христиан, все оставался в язычестве — врагом Божиим, и на ум ему не приходило оставить свое нечестие и пристать к чтителям единого истинного Бога. Может Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21) быть, лежавшие на нем дела не давали ему времени подумать об этом. Бегство потрясло его, но вместе дало свободу обдумать свое поло­жение и взыскать убежища для успокоения своего духа. Он обрел его там, где обретают его все обремененные и труждающиеся, — в Господе Спасителе, в Коем и ты сам все обрел, что удо­влетворяет и покоит душу твою. Быть Господ­ним ты, конечно, считаешь первым благом и же­лаешь, чтобы все улучили его. Раб твой, живя у тебя, не улучал сего блага; почему бы то ни было, но не улучал. Но, как только бежал от тебя, тотчас улучил. Итак, ты не смотри Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21) на это бегство, как на преступление, не говори: бежал Онисим, а только — отлучился от тебя, чтоб восхитить то благо, которое ты желаешь всякому восхитить, и которого ему у тебя почему-то восхитить не при­ходилось. И что это так есть, суди по тому, что он, как только восхитил сие благо, тотчас к тебе возвращается; и ни я, ни он не встречаем ничего тому препятствующего ни в нем самом, ни в тебе, ни в соприкосновенных обстоятельствах. Не оче­видно ли, что он за тем только и отлучился от тебя, чтоб сделаться христианином? Стал христи­анином и спешит к тебе. Он Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21) будто поручение данное исполняет. Чье же поручение? — Ты не давал его. Но не ломай головы; признай в этом Промыслительное Божие устроение, и все тебе будет. Так судил Бог спасти раба твоего. Веруй сему и принимай раба своего, как лицо, промыслительным Божиим благоволением осе­ненное. Приложи к сему и такое рассуждение: он был раб, а возвращается к тебе братом о Гос­поде. Рабство есть временное и случайное между вами отношение; а братство о Господе есть союз между вами вечный, союз живой и нерасторжи­мый. Пока оба вы в Господе, ничто, ни во вре­мени, ни в вечности, разлучить Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21) вас друг от друга не может. И вышло, таким образом, что он раз­лучился с тобою на час, чтоб вовеки быть с то­бою неразлучным. Что он по своему расположе­нию таков, можешь судить по тому, что он к тебе возвращается сам, не связанный. Остается тебе принять его в том же духе. И приими его, как имеющего вечно пребыть с тобою неразлучным.

Промыслительное Божие устроение в этом обстоятельстве видит святой Златоуст и все наши толковники. Святой Златоуст говорит: «Хорошо сказал: «негли» — может быть,— чтоб господин ус­тупил (отстал от той мысли, что Онисим убежал с злым умыслом, внушая: полно, так Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21) ли? Может быть, иначе это случилось. Возбуждает у него сомнение в правости своей о бегстве раба мысли.- Экумений, Феофилакт). Не сказал: «ради сего убежал», но: «ради сего разлучися», дабы более благозвучным выражением скорее склонить гос­подина к милости. Также не сказал: сам отлучил себя, но: «разлучися», был разлучен, то есть не его устроения дело есть это разлучение. Так и Иосиф, оправдывая братьев, говорил: «Бог посла мя се­мо» (Быт. 45, 5), то есть злой умысел их обратил во благо. «Ради сего, - говорит, разлучися на час»: и время сокращает, и грех исповедует, и все обра­щает в домостроительство (Божие устроение). «Да вечна Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21) того приимеши», не только в настоящее время, но и в будущее, дабы тебе иметь его всег­да; он более уже не убежит».

Стих 16. «Не ктому аки раба, но выше раба, брата возлюбленна, паче же мне, кольми же паче тебе и по плоти, и о Господе».

Сказал: «да вечна того приимеши». Теперь по­ясняет: но «вечна» — ты не можешь его иметь как раба; только братство в Господе вечно. Приими же его как брата. За тем он и отлучился, чтоб ты приял его «вечна», и, принимая «вечна», принял как брата: ибо иначе «вечна» приять его невозможно. Могло прийти на мысль Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21): но мне слуга нужен, а ты брата шлешь! — Апостол внушает: ты прими его как брата, а он спешит к тебе как раб, при всем том, что сознает себя и братом тебе о Гос­поде. И как брат, он усердно радел бы о благе твоем; но как при этом он считает себя рабом тебе, то будет усердствовать тебе вдвойне. «Ос­таваясь рабом, он будет предан тебе более бра­та» (святой Златоуст). Что он отлучился на вре­мя, это потеря. Но ты большее приобретение имеешь в качестве возвратившегося (из святого Златоуста).

Для Онисима держать себя и служить как рабу, при сознании братства Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21), господину своему о Господе не составляло большого труда: он не отвык еще от рабских отношений и в душе своей он имел себя не иначе, как рабом. Братство о Господе только смягчало сие рабство, теснее соединяя его с господином любовию духовною. Но для Филимона принять, как брата, раба, да еще провинившегося, не легко было. Почему эту сторону особенно и скрашивает Апостол, говоря: «не аки раба, но выше раба». Не вдруг говорит: как брата, будто боясь ослепить его, осветив рабство христианским воззрением. Сначала не много при­поднимает: «выше раба», а потом уже и в братство светлое облекает раба. И Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21), чтоб это внушение благоприятнее было, выставляет себя в пример. Я, говорит, в Онисиме вижу, паче всего другого, брата, и брата возлюбленного. То, что он брат теперь, закрывает собою в очах моих все преды­дущее. Ничего не вижу в нем, кроме брата воз­любленного. Но если я так, тем паче тебе воз­можно так смотреть на него: он тебе не чужой, к твоему дому принадлежит; а тут присоедини­лось еще другое свойство — о Господе. Так он вдвойне тебе свой: и по внешним отношениям, и о Господе. Святой Златоуст говорит: «Здесь и великая добродетель. Если он мой брат, то не стыдись его и ты Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21). Названием «чада» (выше) Апо­стол выразил любовь к нему, а названием бра­та — доброе о нем мнение и себе уравнение».

«Кольми же паче тебе», — блаженный Феодорит так разумеет: «Из непотребного раба сделался он братом; и если братом мне, то гораздо паче тебе, так как он тебе принадлежит и по телесно­му служению». А блаженный Феофилакт с Экумением так: «Вместо раба (прими) брата, вместо непотребного — «возлюбленнаго», — и мне, «кольми же паче тебе». «И по плоти», то есть он достоин любви и по причине послужения тебе в мирских вещах, как искусный в устроении их и тебя упокоивающий; «и о Господе Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21)», и по духовным к тебе отноше­ниям». Амвросиаст же видит здесь такое внуше­ние: «Чтобы Филимон не поддался гордостному презорству, как обычно бывает у господ в отно­шении к рабам, Апостол смиряет его, называя Онисима братом ему «и по плоти, и о Господе»: чем и нас учит, чтоб, отвлекая мысль от разностей между людьми по состояниям, мы все признавали себя братиями, — как происходящие от одного Адама, особенно когда в посредство привходит вера, которая отсекает всякую гордость».

Стих 17. «Аще убо имаши мене общника, приими сего якоже мене».

Убеждение усиливается. То говорил: «приими как брата», а здесь — «якоже мене»; и притом Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21) с такою строгостию, что это поставляется условием общения с собою. Как бы так: избирай, или со мною быть в общении вместе с рабом — братом, или, отвергая раба, и со мною общение расстро­ить. Усиление такое потребовалось предыдущим: бежал, отсек себя от дома моего; как мне принять его? — Осветив это бежание домостроительством Божиим, Апостол отрезвляет господскую душу, если б она стала претить Филимону принять ми­лостиво раба — беглеца, опасением потерять чрез это общение с ним самим. Сильнейшая болезнь, столь естественная у господина, требовала силь­нейшего врачевства. Оно и предложено: ибо сло­ва Апостола поставляли Филимона в необходи­мость принять Онисима Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21); уклониться не было возможности. Святой Златоуст говорит: «Ничто так не убеждает к исполнению просьбы, как то, чтобы не просить всего вдруг. Потому и Апостол, смотри, после каких похвал, после какого приго­товления, высказал эту великую просьбу. Назвал Онисима сыном своим, причастником благовестия, утробою; сказав: ты приобретаешь в нем бра­та, прими его как брата, — он потом уже прибав­ляет и: «якоже мене». Павел не постыдился сказать это. Если он не стыдился называться рабом вер­ных, но даже сам признавал себя таким, то тем более он не мог чуждаться этого. А смысл слов его следующий: если мудрствуешь одинаково со мною, если Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21) стремишься к тому же, к чему и я, если считаешь меня другом, то «приими его якоже мене»». Продолжает сию речь блаженный Феодо-рит: «Что убедительнее, что тверже сих слов? Если, говорит Апостол, удостаиваешь какого-либо уважения общение со мною, то, как меня, прими допустившего в себе эту необычайную переме­ну (то есть из раба — в брата)».— Амвросиаст же заканчивает ее так: «Апостол показывает, что та­кое сильное имеет расположение к Онисиму, что самого Филимона, которого выше так хвалил, соглашается иметь общником своим только под тем условием, если он примет его, как Апостола. Такое слово должно было Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21) навесть страх на Филимона, чтоб, хоть по этой причине, принял его, если б не возмогла склонить его к тому лю­бовь».

Стих 18. «Аще же в чесом обиде тебе, или дол­жен есть, мне сие вмени».

Отстраняется последнее препятствие: причи­нил ущерб. Нельзя утверждать, что Апостол счи­тал Филимона любостяжательным, зная, сколько он щедрствовал. Но не мог не считать возмож­ным возникновения и в его сердце такого помыс­ла — жаления о причиненном ущербе, не из по­буждений любостяжания, но как у человека домовитого, ревниво заботящегося о том, чтоб все по экономии домашней было в порядке, и притом в видах приумножения средств к Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21) благотвори­тельности. Предполагая это, Апостол врачует немощь, и,—не входя в долгое рассуждение,— ибо мог привести сильные побуждения к ни во что вменению понесенного ущерба из начал ве­ры, — сразу отсекает ее: «мне вмени, аз воздам». Если бы Апостол стал рассуждать, житейская мудрость против всего нашла бы возражения; но тут нечего было возражать. Одно можно было возразить: где тебе взять? Но Филимон не мог не знать, судя и по себе самому, что Апостолу, столько любимому, что ради его и очи свои из­вертеть готовы бывают, стоило только слово ска­зать, и ему надавали бы столько, что он мог бы купить Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21) на то самого Филимона и со всем домом его, и со всем имением его. Таким образом, это: «мне вмени, аз воздам» безвозражательно отсекало всякое жаление об ущербе. Но и не это одно,— оно отсекало и всякое желание вознаграждения и поставляло Филимона в состояние, настроение и желание — ни во что вменив понесенный ущерб, изгнать не только из сердца, но и из мысли вся­кие счеты. Поставь всякий себя на место Фили­мона, и тотчас увидит и восчувствует, что взять что-либо от Апостола было для него делом не­мыслимым. После сего душа его совершенно умиротворялась, и желание Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21) Апостола, не встречая более препон, беспрекословно принималось к ис­полнению. Святой Златоуст обставляет сии сло­ва такими наведениями: «Смотри, как и когда помянул он о проступке: на конце, после того, как сказал о нем многое. Так как потеря имущества обыкновенно раздражает людей больше все­го, то, дабы Филимон не стал жаловаться на это, — ибо оно, вероятно, было у него похище­но,— Апостол упоминает теперь об этом и гово­рит: «аще же в чесом обиде тебе». Не сказал: если украл что-нибудь, а как? «Аще в чесом обиде». Здесь он и признал проступок, и вместе предста­вил его проступком не раба, но как Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21) бы друга в отношении к другу, выразив его названием, озна­чающим более несправедливость, нежели воров­ство. «Мне сие вмени», то есть считай этот долг за мною; я заплачу тебе». Продолжением их могут служить слова Амвросиаста: «Апостол здесь уничтожает всякое извинение раздражения про­тив раба; на случай, если б Филимон стал жа­ловаться, что понес такой ущерб, что простить, кажется, уже и не должно, и невозможно. Если б это действительно было, на этот случай Апостол говорит: «мне вмени»».

Стих 19. «Аз Павел написах рукою моею, аз воздам: да не реку тебе, яко и сам себе ми еси должен».

Удостоверяет Апостол Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21), что он не к слову только сказал это, но возымел решительное наме­рение воздать. Для чего дает расписку, говоря: «Вместо обязательства имей у себя это послание; все оное написал я сам, признаю себя должником и обещаюсь уплатить долг» (Феодорит). Письмо все писано рукою святого Павла, но расписку собственно составляют слова настоящего текста: аз воздам. Как намерение воздать было у свято­го Павла решительное, так и удостоверение не оставляло никакого сомнения. То и другое условливало победу над сердцем Филимона. Свя­той Златоуст говорит: «Слова сии говорит святой Павел и искренно, то есть с искренним благорас­положением, и обличительно, если Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21) бы тот отказал­ся принять раба, тогда как святой Павел не отказался дать за него собственноручную распис­ку. Этим он весьма сильно тронул Филимона и Онисима избавил от всякой тяготы. «Моею рукою, - говорит, аз написах». Ничего нет пламеннее, рев­ностнее и стремительнее этого сердца!»

«Да не реку тебе, яко и сам себе ми еси должен»; то есть — «чрез меня сподобился ты спасения» (Феодорит). Ты обязан мне своим спасением, своею вечноблаженною жизнию. С этим какой житейский долг может идти в сравнение? Поче­му я мог бы тебе сказать: прими Онисима, и того ущерба, какой он причинил тебе, не принимай в счет Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21). Отнеси это на уплату того долга, каким сам ты мне должен. Ты самим собою мне должен, а то, чем Онисим тебе должен, составляет малость из имения твоего. Если б он и все твое имение сгу­бил, и тогда это не шло бы в сравнение с тем, чем ты мне должен; потому что ты собою мне должен, а имение твое что значит пред тобою? Так, если б Онисим сгубил все твое имение, и я попросил тебя простить ему все в уплату за себя самого, и ты сделал так; и тогда не все бы еще ты уплатил мне за себя, много Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21) бы еще оставалось за тобою. А если простишь ради меня ту малость, какою должен тебе Онисим, то ее и в счет нечего брать. Так я мог бы тебе написать, говорит Апостол, и не обещая тебе уплаты ущерба. Но я не делаю этого; напротив, обещаю уплату и действительно уплачу ее: так что все, что желательно мне от тебя получить, ограничивается благосклонным принятием тобою в милость Онисима, чада моего, брата нашего с тобою о Господе. Этого ли не сделаешь для меня ты — собою самим мне дол­жный? — Такая мысль видна у Амвросиаста: «Апостол самого Филимона обременяет большим долгом, чтоб он тем Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21) охотнее оказал милость рабу и чрез него малость некую уплатил за себя» (пе­рифраз).

Святой Златоуст следующее побуждение вы­ставляет к написанию сих слов. Слова: я уплачу; вот тебе расписка! могли породить в душе Фи­лимона неприятную мысль, что Апостол не дове­ряет ему, не верит, что он способен к такой до­бродетели — бескорыстно простить Онисима. В отклонение такого помышления Апостол говорит как бы ему: не подумай, что я не уверен в тебе. Разве я не знаю, как чувствуешь ты, что должен мне и самим собою? Стоит мне сказать тебе сло­во, и ты все сделаешь. Если я иначе устрояю Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21) это дело, на это есть другие причины, а не неуверенность моя в тебе. — Это пространный перифраз слов святого Златоуста, которые кратки и сжаты. «Чтобы Филимону не показалось обидным, что Апостол, прося его о рабе — воре, будто не наде­ется получить просимое, то он исправляет и это: «да не реку тебе, - говорит, яко и сам себе ми еси должен», то есть должен не тем, что твое, но тобою самим. И это сказал он от любви, в силу взаим­ной дружбы и того, что слишком полагается на него. Смотри, как он везде заботится о том и другом, — и о том Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21), чтобы просить с полною уверенностию, и о том, чтобы не показаться слишком дерзновенным». Пояснее излагают эту мысль Экумений с Феофилактом. Последний пишет: «Чтоб не показалось укорным Филимону, что Апостол, будто не надеясь на него, не просит его о рабе — воре просто так (безо всего), но (предлагает уп­лату) и дает собственноручную расписку, — ибо это давало знак, что Филимон будто жестокосерд и к учителю своему невнимателен, — чтоб это не показалось, Апостол приведенными словами дает разуметь, что доверяет ему и надеется на него очень».

Но в этих словах можно видеть не то одно, почему их написал Апостол, но и то, почему сде Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21)­лал прописанное. Если б Апостол попросил про­стить Филимона, не предлагая уплаты, то не благоволящие к Евангелию могли бы говорить: вот он Евангелие и веру обращает в средство к до­стижению житейских целей. Обратил Филимона к вере и теперь требует, чтобы тот принял обо­кравшего его раба без востребования украденно­го. — Чтоб не говорили так и не клали укора на нашу веру и Евангелие, я и не говорю тебе, пишет Апостол, что так как ты сам собою мне должен, потому прости даром провинившегося раба; на­против, обещаю уплатить тебе весь ущерб, причи­ненный бежавшим, и прошу, как Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21) милости, принять его в твое доброе благорасположение. Высшего я не обращаю в средство к достижению низшего. Вера наша не расстраивает установившихся по­рядков общей жизни, а только влагает в них иной дух, который свыше есть от Господа.

Стих 20. «Ей, брате, аз да получу еже прошу у тебе (да пользуюся тобою) о Господе: упокой мою утробу о Господе».

Устранив могшие в душе Филимона родиться помышления наперекор его прошению и жела­нию, Апостол, в стихах 20 и 21, снова начинает склонять Филимона сделать ему удовольствие милостию к Онисиму, хотя и прежнее все к тому же было направлено. Так разумеет святой Зла­тоуст: «Оставив искренние объяснения Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21), он опять обращается к прежнему, к делу, хотя и предыду­щее тоже относилось к делу; ибо у святых к де­лу относится и то, чем они выражают свои ду­шевные расположения».

«Ей»,— да, «брате», сделай так. «То есть прими его. Это нужно добавочно доразумевать здесь» (святой Златоуст). «Да получу еже прошу у тебе есть» не буквальный перевод греческого текста, а перифрастическое выражение содержа­щейся в нем мысли. По-гречески стоит (выражение, означающее) пользу от чего полу­чить; а далее раду быть чему, или обрадованным быть чем. Речь у Апостола или желательная, или условная. Мысль будет такая Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21): да, брат, сделай так, прими Онисима. Я желал бы от тебя, долж­ного мне и самим собою, именно таким образом получить пользу; или: если ты сделаешь так, то я сам получил бы от тебя пользу, был бы упользован тобою, утешен и обрадован тобою. Экумений пишет: «Я да наслаждусь, или — я бы насла­дился (в таком случае) твоими о Господе добры­ми делами, или исправлениями». Феофилакт прибавляет: «Я да наслаждусь твоими благодея­ниями, не в мирских вещах, а в тех, кои о Гос­поде». «О Господе», в духе веры в Господа, в по­рядках благоугождения Ему и спасения о Нем… В словах Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21) Апостола вышло приятное созву­чие. Прими Онисима, да будешь и сам ты мне полезным,— или, да буду и я онисимен, упользован тобою и обрадован.

«Упокой утробу мою о Господе». Наши толков­ники все читают: о Христе. Выше, стих 12,—Апостол назвал утробою Онисима; но здесь гово­рит он о сердце своем. Такую сильную выражает заботу об Онисиме, что покоя не имеет и не бу­дет иметь, пока не увидит, что он опять находит­ся в благоприятных обстоятельствах. Этим вну­шает он Филимону: если ты любишь меня, щадишь и радеешь о покое сердца моего, прими его, и упокой тем мое сердце: ибо Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21) без этого оно не может быть покойно. Если не хочешь сделать это ради меня, сделай то ради Христа; «окажи милость Господу, а не мне» (святой Златоуст). «Утробу» святой Златоуст толкует: «любовь мою к тебе». То же повторяет Экумений. А блаженный Феофилакт прибавляет к сему: «Упокой мою к тебе любовь, или сердце мое ради Христа».

Стих 21. «Надеявся на послушание твое, написах тебе, ведый, яко и паче, еже глаголю, сотвориши».

«Знаю благопокорность твоей души; потому и пишу, смело полагаясь, что сделаешь для меня и больше того, о чем просил» (Феодорит). «Какой камень не смягчился бы от этих слов? Какой Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21) зверь не укротился бы от них и не оказал бы готовности к точному принятию прошения? При­писав ему столь великие добродетели, Апостол не перестает еще оправдывать себя (как бы изви­няться), и оправдывается не просто, не повелевая и не требуя со властию, но «надеявся, - говорит, на послушание твое, написах тебе». Как в начале послания он сказал: «дерзновение имея» (стих 8); так и здесь говорит то же, запечатлевая посла­ние» (святой Златоуст).

Если б это только одно сказал Апостол, то и этим одним заставил бы Филимона исполнить просьбу свою, хоть бы тому почему-либо и не совсем того хотелось, потому Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21) что добрые на нас надежды других обязательно нудят нас оправ­дать сии надежды. Но когда прибавил затем: «ведый, яко и паче, еже глаголю, сотвориши», то тем препобедил всякое в нем сопротивление и напряг его силы поспешнее исполнить просимое. «Ска­зав это, Апостол сильное возбуждение произво­дит в Филимоне. После сего ему, имея такую у Апостола славу, что сделает и больше, нежели сколько он просит, стыдно уже было не сделать, если не другое что большее, по крайней мере столько, сколько просит» (святой Златоуст). «Ибо так бывает обыкновенно, что всякий, кто видит, что о нем доброе имеют мнение, старается показать себя действительно наилучшим» (Амвросиаст Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21)).


documentagkxytt.html
documentagkygeb.html
documentagkynoj.html
documentagkyuyr.html
documentagkzciz.html
Документ Просит Апостол о милостивом принятии Онисима (8—21)